Блоги → Кино → 

Белорусские корни американских киношников и 8 лет в Кашмире: Гита Пател и Сандра Руч

САНДРА РУЧ:

«Мне хотелось бы вернуться в Беларусь и снять кино о своей семье»
Кто знает, как бы сложилась судьба американки Сандры Руч, если бы в 1920-ые годы ее прадед не покинул Беларусь и не уехал в США. В историческом пространстве нашей страны, пережившей революцию, войны, репрессии 20 века, эта женщина могла бы вообще не появиться на свет. Или все же родилась, и звали бы ее уже, скажем, Александрой. Но тогда маловероятно, что она бы стала исполнительным директором Международной ассоциации кинодокументалистов, издателем журнала «Documentary», инициатором и членом жюри различных кинофестивалей, директором по маркетингу в компании «New Line Cinema», режиссером - и прочее, прочее, прочее.

Родину своих предков Сандре впервые удалось посетить в мае 2009 года благодаря проекту American Documentary Showcase, в рамках которого в кинотеатре «Победа» демонстрировалась программа документальных фильмов «Неизвестная Америка». Именно там мне удалось пообщаться с Сандрой Руч.

- Сандра, скажите, почему Ваша семья решила полностью ассимилироваться и забыть о своих корнях? Возможно, этому шагу предшествовала какая-то трагедия?- К сожалению, мне неизвестны обстоятельства, которые вынудили моих предков к такому решению. Моему прадеду удалось эмигрировать только со второго раза – первая попытка закончилась неудачей (его выдворили обратно в Беларусь). Наша американская история началась в Бостоне. Там моя мать вышла замуж – за выходца из Литвы. Там родились я и моя сестра. Я помню своего прадеда, он жил вместе со своей дочерью (моей бабушкой) в одном доме, на верхнем его этаже. Мы, правнуки, его боялись, потому что он был очень строгим, и так никогда и не выучил английский - нам переводили то, что он говорил. Когда он приехал в Штаты, то сменил имя и фамилию, так что точной нашей фамилии (белорусской) я не знаю.

- А Ваш первый приезд в Беларусь был целенаправленным?

 

- Вовсе нет. Дело в том, что Международная ассоциация кинодокументалистов подала заявку на грант в госдепартамент США и выиграла его, благодаря чему стало возможным осуществить проект American Documentary Showcase. Мы обратились в страны, где есть посольства США, и предложили привезти программу документального кино. Госдепартамент рекомендовал отобрать фильмы для программы по 10-ти темам, среди которых были - межкультурные различия, расизм, иммиграция, здравоохранение, семья, окружающая среда, религия и прочие. Их создатели должны были быть американцами. В итоге ассоциация предложила посольствам ряд фильмов, снятых за последние 2 года. И уже посольства США в каждой отдельной стране делали окончательный выбор – какие фильмы будут показаны в программе. Беларусь одной из первых проявила интерес к проекту. Было принято решение, что программу American Documentary Showcase и свой фильм «Проект Кашмир» в Беларуси будет представлять режиссер Гита Пател, а с нею должен был поехать «сопровождающий», которым оказалась я. Только потом всем стало известно про мои корни. Так что в Беларусь я попала случайно. Мне очень понравилась ваша культура. Именно у вас большинство из фильмов вызвали очень активный отклик общественности. Нас так радушно приняли здесь. И мне хотелось бы приехать к вам снова, а возможно – даже раскопать историю своей семьи и снять об этом фильм.

- Сандра, скажите, а как получилось, что вы посвятили жизнь документальному кино? Ведь начинали то вы с Голливуда!

- Я помню, что еще с детства не любила сказки, которые мне читали родители. Я просила – расскажите мне реальные истории. Я была очень серьезным ребенком. Вместо детских игр предпочитала посидеть и почитать что-нибудь. Помню, как в школе у нас была учительница, которая открыла для меня документальное кино, показав однажды на уроке британский фильм «Ночная почта». Он рассказывал о ночном поезде, который доставляет почту по всему Соединенному Королевству. Фильм настолько меня потряс, что тот поезд до сих пор стоит перед моими глазами. Мы каждый день пользуемся почтой, и никто не знает, что стоит за этим, мы воспринимаем это как нечто данное, и мне было интересно, что я теперь знаю, КАК это все происходит.
Прежде чем я попала в документальное кино, я работала в Голливуде. Я не снимала фильмы, я была занята их продвижением на рынок. И знаете - мне это не понравилось, меня это не увлекло, - не потому, что я не люблю художественное кино, а потому что это бизнес. Первым фильмом, который я выводила на рынок, стали «Черепашки-нинзя». У меня на тот момент уже была дочь, ей исполнилось 5 лет, и она смотрела мультфильмы о черепашках. Когда пришел сценарий фильма, все сказали – «Да что это такое?!». А я ответила: «Это самый популярный мультфильм на телевидении!». И убедила всех, что нужно снять игровой фильм по этому сюжету, потому что он принесет много денег. В итоге так и вышло: бюджет фильма составил 12 миллионов долларов, а сборы от него - 125 миллионов. И вот однажды, когда я уже возглавляла отдел маркетинга, мой босс сказал: «Если кино приносит деньги, это хорошее кино, а если нет – то вы сосунки в сфере маркетинга». После того, как я это услышала, я поняла, что не могу оставаться в Голливуде. И решила следовать зову своего сердца и заняться неигровым кино. И мне повезло – я получила работу в Международной ассоциации кинодокументалистов.

- Какие темы сегодня занимают американских документалистов? О чем они снимают? И какие проблемы существуют у американского неигрового кино сегодня?

- В последние годы в США увидели свет много документальных фильмов, представляющих самые различные точки зрения, самые разные темы. Это зоны военных конфликтов, расизм, жизнь людей с различными заболеваниями, путешествия, любовь, семья.
Что касается проблем, то мне кажется, что у документалистов США и Беларуси они одни и те же - как найти деньги на съемки фильма и сделать так, чтобы ваш фильм посмотрели, показать его. Если ты занимаешься документальным кино – не стоит надеяться на деньги и славу. У нас в США, чтобы снять достойное кино, найти деньги на производство фильма, в среднем тратиться 7 лет! Поэтому я в шоке от того, как быстро знаменитые белорусские документалисты снимают свои фильмы. В США, как, наверное, и во всем мире, в кинотеатрах показывать документальное кино трудно – это дорого, так как тяжело собрать много зрителей. У нас документальные фильмы можно увидеть, главным образом, на общественном телевидении, DVD, в Интернете.

- Вы, как человек, собаку съевший на документальном кино, как считаете – возможно ли использовать в неигровых фильмах элементы художественного кино?

- Мне не нравится это слово, но многие у нас называют эти фильмы «гибридами». У нас сейчас есть документальные фильмы, полностью построенные на анимации, или такие, в которых используются спецэффекты. Но по сути эти фильмы остаются документальными, потому я «за» подобные эксперименты.

- Мы знаем, что сейчас Вы заняты глобальным проектом – организацией Международного кинофестиваля документальных фильмов в Лос-Анджелесе, который состоится в 2010 году. Откуда возникла идея его организации? В чем будет особенность этого фестиваля?

- В мире – тысячи фестивалей, где показывают самое разное кино. В Европе и Азии есть ряд великолепных фестивалей именно документального кино. В Канаде существует давняя традиция поддержки документального кино и фестиваль HotDocs. В США много фестивалей, на которых документальное кино представлено как раздел, но нет отдельного фестиваля документальных фильмов. «ДокАнджелес» призван стать именно таким фестивалем. Причем, как я планирую, на нашем фестивале не будет соревнования, конкуренции, конкурса, из-за которых многие фильмы и не могут попасть на фестивали. «ДокАнджелес», скорее всего, будет организован на основе приглашений, которые будут отправлены режиссерам по всему миру, и они смогут представить свои картины публике. Это будет большой фестиваль для истинных любителей документального кино.

P.S. Белорусские документалисты также могут связаться с Сандрой Руч и предложить свои фильмы для участия в фестивале «ДокАнджелес». Е-мэйл нашей собеседницы: sandra@cinelixir.com (for Sandra J. Ruch)

ГИТА ПАТЕЛ:
8 лет жизни, посвященных Кашмиру

Настоящий режиссер – наверняка, это тот, кто, несмотря на все трудности и препоны, будь то отсутствие финансирования или необходимость работать в опасных условиях военного конфликта, доведет начатые съемки до конца. Этого звания однозначно достойны американка индусского происхождения Гита Пател и ее напарница – мусульманка Сенайн Кешги – потратившие 8 лет на реализацию документального «Проекта Кашмир». Это не столько фильм о политике, милитаризации, о Кашмире, как зоне непрекращающегося военного конфликта между мусульманами и индусами. Главный вопрос фильма - почему две противоборствующих стороны в Кашмире до сих пор, за прошедшие более чем 50 лет конфликта, не готовы к диалогу ради мира. По сути, это фильм о взаимоотношениях людей, которые складываются за десятилетия беспрерывной войны, фильм не столько о Кашмире, но о каждой территории, где люди подвергаются насилию, где ущемляются права человека.

Премьера картины состоится в этом году на общественном телевидении США. Но прежде фильм был показан в Минске в рамках проекта American Documentary Showcase. Одна из режиссеров – 33-летняя Гита Пател – приехала в Беларусь, чтобы представить свою картину.
 

Для Гиты съемки фильма стали ее первым опытом столкновения с войной. До поездки в Кашмир девушка знала о реальных конфликтах лишь из новостей, а ее работа заключалась в «создании» конфликтов «вымышленных»: свою кинематографическую карьеру Гита начала в Голливуде, поработав ассистентом сценариста над такими известными крупнобюджетными боевиками, как «Форсаж», «Голубая волна» и др. Создание «Проекта Кашмир» могло бы и не растянуться на 8 лет. О том, как это вышло, рассказывает Гита Пател:

- Мы могли легко найти деньги, так как многие информационные агентства были готовы профинансировать однократную съемку – час новостей – о том насилии, что происходит в Кашмире. Когда мы обсуждали эту ситуацию с друзьями-журналистами, они сказали нам: «Не делайте этого, потому что это ограничит ваши возможности. Мы, как журналисты, регулярно снимаем то, что происходит в Кашмире, а вы отправляйтесь туда как документалисты, поживите там, прочувствуйте ситуацию и снимите происходящее более глубоко». Но на длительные документальные съемки никто не давал денег. Мы обращались за финансированием и к индусам, и к пакистанцам. Но индусы хотели индусское кино, а пакистанцы – пакистанское. Общественное телевидение не верило, что мы сможем снять этот фильм, потому что у нас не было опыта работы в военных зонах. И многие телевизионные каналы, к которым мы обращались, не имели понятие, что такое Кашмир, как многие не знают о Беларуси. Зачем нужно финансировать съемку событий в каком-то там Кашмире, если можно вложить деньги в освещение всем известного конфликта между Израилем и Палестиной? Нам пришлось за все расплачиваться нашими кредитными карточками. Сначала мы провели много времени в США, изучая информацию о Кашмире, а затем сами поехали туда. Мы отсняли определенный материал, вернулись, показали его - и нам выделили финансирование. Мы снова поехали в Кашмир, снова вернулись, - и получили еще больше финансирования. Наконец телекомпании-спонсоры начали нам верить – что в этом проекте что-то есть. Финансирования не было достаточно, и за помощью мы обратились к ведущим кинематографистам Соединенных Штатов, чтобы они нам помогли с этим фильмом. Мы нуждались в дополнительных средствах, так как знали, какого качества должен быть фильм, чтобы его начать распространять. Нам пришлось спать в квартирах других людей в течение нескольких лет, потому что мы вкладывали все свои деньги в этот фильм. И вдруг мы осознали, что прошло уже 8 лет. Поиски финансирования заняли большую часть этого времени. Саму съемку мы суммарно проводили в течение двух лет. А мне бы хотелось, чтобы у меня была возможность снимать лет 20 или 30.  Мы потратили столько времени, сколько могли себе позволить, и мы постарались сделать все возможное, что могли. Нам пришлось снимать в обществе, где насилие принимает форму тишины, внедряется в личную жизнь каждого человека, живущего в страхе. Люди постоянно находятся под наблюдением правительства. Правительство устанавливает слежку за всеми иностранцами, которые приезжают в Кашмир. Я должна признать, что мы очень далеко не продвинулись. Однако я думаю, что мы продвинулись дальше, чем кто-то другой за все это время.

Продвинуться так далеко Гите и Сенайн, по сути, помог тот самый диалог, который им удалось построить не только друг с другом, но и с горсткой людей – мусульман и индусов – помогавшим им в съемках на территории Кашмира. Тот самый диалог, который до сих пор не наладили противоборствующие стороны в Кашмире, который мог бы привести к окончанию войны. Рассказывает Гита Пател:

- Фильм не был нашей личной заслугой. Для того чтобы его снять, мы привлекли и ту, и другую стороны, обращались к представителям и того, и другого сообщества. Молодые люди, которые, по сути, объединились в группу, и работали с нами над фильмом в течение двух лет, прожили целую историю – были моменты, когда мы плакали, когда спорили, когда уходили, но, в конце концов, пришли к выводу, что общие потери, которые понесли обе стороны в Кашмире, настолько велики, что пришло время проглотить свою гордость и начать все заново. В фильме вы видите трех жителей Кашмира, которые, несмотря на слежку, угрозы, риск попасться в лапы правительства, согласились остаться на кинопленке. Мы просто ходили с нашими камерами за ними и снимали. И личные отношения, возникшие между нами, – это микрокосм, который соотносится с отношениями между странами. В нашем кино мы хотели показать, как дружба пяти людей отражает в себе возможности нахождения путей для построения такой же дружбы между культурами. Через этот микрокосм мы хотели понять, что обозначают потери, надежда, дружба, любовь. Мы также хотели исследовать, прочувствовать на себе: «Если я не толерантен, не терпим к человеку другой культуры или другой религии, то у меня нет права говорить вам, как наладить мир в другой стране». Мы не хотели нагружать фильм информационно, мы старались избегать больших цифр, мы не давали много информации по истории конфликта, потому что, собственно говоря, из-за этого и разжигается вражда. Мы просто рассказывали о случаях личных потерь, мы показывали историю несправедливости, и мы думаем, именно поэтому люди и оставались в проекте. Мы показали: проблема в том, что в Кашмире люди говорят, но не слышат друг друга. Представьте, что каждый день вы теряете родственника или друга. Вы убили моего ребенка, я убиваю вашего. Это невозможно простить. Они должны простить, но не могут. Это чудо, что люди вообще еще продолжают жить в таких условиях. И здесь очень важно понимание. Мы показали, что у людей, которые живут в зонах военных конфликтов, просто нет возможности остановится и подумать, обсудить происходящее с людьми вне этой зоны, у них ограничен кругозор, они не могут посмотреть на конфликт с другой точки зрения.

Фильм «Проект Кашмир» еще не был показан как в Кашмире, так и в целом в Индии  и Пакистане. По мнению Гиты, невозможно будет игнорировать кинокартину, которую признало мировое сообщество, а потому сперва нужно заручиться его поддержкой: сначала продемонстрировать «Проект Кашмир» сообществам индусов и пакистанцев в США, в других странах, найти поддержку у них вне Кашмира, привлечь внимание мировой общественности.

В дальнейших планах Гиты - снять еще один фильм о другой зоне конфликта, возможно, также малоизвестной. Сейчас режиссер занята съемками романтического комедийного документального фильма о любви «Один на миллиард». По мнению Гиты, эта тема является единой, универсальной для всего мира. И это то, что есть в сердце любого человека, в том числе каждого военного, каждого повстанца в Кашмире – желание влюбиться. Также она работает над сценарием голливудского фильма, и из Голливуда окончательно уходить не собирается:

-  Фильмы-боевики, которые снимаются в Голливуде, показываются по всему миру, они проникают повсюду - и это удивительно. Они имеют такое распространение, которое невозможно для документального кино. Молодое поколение смотрит именно эти фильмы, в которые мы должны заложить информацию. И поэтому я продолжаю работать в Голливуде.

Специально для журнала "На экранах" и портала another.by
беседовала Cinemire, она же Анастасия Самусенко
Фото Виктора Зайковского

  • 19 июня 2009
  • Автор sart

Статистика

15
2321

Фотогалерея

Лявон Вольский

22 июля 2010, "Граффити"

Фотографии с концерта Лявона Вольского

  • Автор nevr